Мне теперь тепло. 
В прямом смысле. 
Металлический серый вместо черного. 
Это хорошо. 
Проснулась в 6.15. Не поняла почему. 
Уснула. Но два утра - это привычно. 
И утром слезы очищения. 
Не часто приходится плакать от счастья. 
От доброго чего то и чистого. 
Ключевой мысли нет. Но так только кажется. 
Все тело насыщено особенной силой. 
С утра и до вечера. 

Запахи - самые сильные ассоциации. 
Сигаретный дым и морозный воздух. 
Только уходишь с одного круга параноидальный мыслей и думаешь что отпустило.
Эйфорийные несколько дней и возврат на круг. 
Где то в затылке становится сильно горячо. 
Складываются два плюс два и опять по-новому. 
Может арифметика в играх ошибочна. 
И это только твоя собственная игра. 
Нет формул. Нет правил и исключений. 
Просто страх. Страх животный. 
Возврата к чему? 
Кто чего боится. Или к тому чего боятся все. 
Потом находишь круг спасения. Круг. Опять круг. 
И время на передышку. 
Но негативный опыт - тоже опыт. Но негативный. 
Тут уж никуда не деться. 

Теперь почти все понятно. 
И не только потому что в руках Фрейд, Берн, Мунье и Буковски. 
Но и поэтому тоже.
Что бы перестать что-то делать нужно ничего не делать.
Хочется фанатеть. С ударением на каждый слог. 
От чего бы только.
Каналы раскрываются неохотно.
Я за чистое сознание. 

 Передавая приветы рассветам. 
Сигарета как единица измерения. 
Разговора. Мысли. Уединения.
Времени до сна. Времени до выхода.

Монополия мыслей. 
Балансировка между. Тренеры по равновесию. 
И если бы не мой настрой на дестрой.
Обстоятельствами и условиями. 

Испачканы пальцы небом и облаками, солнцем, весенними листьями, свежим воздухом, самолетов крыльями.
Тонкие тонкие. 
С парой неизвестных ссадин. 
Выточенные как талантливым мастером. 
Руки волшебника. 

Искусство не приходит к тем кому хорошо. 
Хочется спорить. 
Даже скорее хочется не верить. 
Молод, свободен и нелюдим. 
И я все никак не могу написать то что хочется. 
Все время  в другую сторону. 
Долгие  разговоры по телефону. 
Ни о чем.
Не могу на лирику лирикой. 
Эту функцию во мне отключили. 
И кто  так упорно скромно пытается связаться со мной по старому номеру? 
Расписание не налаживается. 
По два утра каждый день. 
По три приема внутрь. 
На вкус редкая гадость. 
Три телефона и пять книжен. 
19 художников в списке. 
Долгов... 
Но я решила. 
Курс на улучшение. 
Лимонад, шоколад и орехи. 
Антидепресантная диета. 



 

Искусство 5-6, 10; 1, 11.
На полках в порядке выпусков. В тетрадках по вечерам три часа с перерывом. 
Тонкими руками, длинными пальцами. 
Перед дверью. Без предупреждений. 
С намерением или без. С готовым или импровизацией. 
Врываясь в нелюбимую мною крепость. Но крепость. 
Штурм. Объявляю оборону. Молчанием. 
Закрываешь глаза и побежали тяжелыми каплями. 
Ни причин ни сомений. 
Параноидальные мысли. Бег вдоль. А не от.
И только от того что хочешь встретиться лицом к лицу и не решаешься. 
И главное что б только не в метро. 
Ничего. Но не пусто. Вакуум не так как вы привыкли. 
За кодами и паролями. 
Фотографии лишенные  чувства. Для меня. 
И честно без правды. 
Ворвавшиеся воспоминания. Приятно неприятные.
Мною украденные. Не мною  найденные. 
Ветром свежим. Морским почти.
Как в 7 лет. И я ничего не помню. 
Об одном и том же и не по одному разу. В порядке очереди. 
Жутко понимать тесную связь огранизма и всего остального.
Это не были эмоции, это были химические процессы в рганизме. 
Истории с подтекстом и ссылками на великих. 
Страшно стать для кого то кем то. 
Велика ответственность. Не в привычку. 
Ни к голосу, ни к движениям. 
Запрет на художественную литературу и прослушивание музыки. 
Я, господа, учиться. В Ленинку запишусь и пропаду на пару недель.
А вы меня оставьте. Дайте с мыслями собраться. 
Пишите письма. 
Обещала стать Сапсаном. Только вот уж теперь точно не до Питера. 
Я в поисках искусства в себе. А то оно куда то запропастилось.